История страны в судьбе одной семьи - Аргаяш-Медиа
газета
«Восход»
телепрограмма
«Аргаяш-ТВ»

Новости Аргаяша | Редакция «Аргаяш-Медиа»

«Восход» - Общественно-политическая газета Аргаяшского района
«Аргаяш-ТВ» - Информационная телепрограмма Аргаяшского района

Один из моих далеких предков Николай Иванович Смолин жил в селе Кузнецком. Он был высоким, стройным, подтянутым и очень сильным даже в старости.

Жил как все: имел лошадь, корову, овечек, курочек, большой огород. Добротный дом Николая Ивановича стоял в центре села, где до революции проходили многолюдные базары и богатые ярмарки. В его избе останавливались приезжие торговцы. Стараниями супруги и дочерей в ней всегда было чисто и нарядно, на подоконниках круглый год цвела герань. Божница уставлена иконами и обрамлена расшитыми полотенцами с широкой кружевной каймой. Посетители с уважением относились к порядку в доме и вели себя подобающе. Хозяйка варила яйца, картошку, поила гостей чаем. В довоенные годы по воскресеньям перед домом по-прежнему шумел бойкий базар, но ярмарки уже не было. Когда построили магазин, площадь и вовсе опустела.

Грамоты Николай не знал, но умом обделен не был. Хозяйство вел тщательно и всегда имел годичный запас зерна. Вся агротехническая наука умещалась в его мудрой голове. Она возникла из практики деда, отца и своей личной. В поле у него была избушка, где он жил с дочерьми с весны до осени. В редкие дни приезжали в деревню помыться в бане. После завершения полевых работ наступала пора переработки выращенного урожая. Кроме зерновых, сажали лен, коноплю, которые использовали как сырье для производства полотна. Из льна шили белье, одежду, постель, полотенца и скатерти. Технология переработки льняных и конопляных снопов была длительная и сложная. Ни летом, ни зимой не было времени для пустопорожнего досуга.

Николай Иванович был набожен: молился перед иконами, как перед святыней, бил поклоны, соблюдал все обряды, а еще почитал царя. Был он честен и честью дорожил. Водку не пил и табака не курил. За трезвый ум и добропорядочность пользовался авторитетом у сельчан.

В революционном перевороте 1917 года мало что понял, милости ни от кого не ждал, продолжал жить своим трудом. Когда убили царя, он очень недоумевал: «Зачем это сделали? Ну, скинули с престола, куда ни шло, а убивать зачем? Свергнутый царь – все равно царь, а убили – значит, нет его. Как же без царя будет жить народ?» Эти мысли занимали и очень тревожили его воображение. А потом наступила пора разорения церквей, и он лишился своего духовного чистилища. Николай Иванович принял это зло как наказание Господне. Продолжал молиться так же усердно, как и прежде, однако внуков к своей идеологии насильственно не приобщал. Он понял, что настали новые времена, и молодые станут мыслить по-иному.

Коллективизацию сельского хозяйства Николай Иванович не принял. После одного собрания попросил агитатора за колхоз написать письмо Михаилу Калинину, чтобы ему разъяснили: правомерно ли его заставляют вступать, если он не хочет. Письмо дошло до Кремля. Ответ Калинина опубликовали в екатеринбургской газете «Уральский рабочий». Главная мысль публикации: коллективные хозяйства должны создаваться на добровольных началах. Так Николай Иванович остался единоличником, трудился в своем хозяйстве, пока были силы, а с государством аккуратно рассчитывался положенными налогами.

Дочерей замуж Николай Иванович выдавал, строго соблюдая возрастную очередность. Сватов к его дочкам засылалось предостаточно. Если невеста не знала парня, то их знакомили. Девушкам давалось право выбора. К старшей дочери сватались сразу два жениха, и оба невесте приглянулись. Кто-то из сватов предложил тянуть жребий. Отец на это сказал, что девица не лошадь и он свою дочь разыгрывать не позволит, а вот кто наутро придет раньше, за того и выдаст. К радости Николая Ивановича, дочери были похожи на него: такие же стройные, высокого роста, с тонкими правильными чертами лица, темные густые волосы заплетены в косы. Конечно, в женихах недостатка не было.

Младшую дочь Екатерину выдали за Василия Букина из с. Губернского. Парень воспитывался в крепкой работящей крестьянской семье, поэтому и свое хозяйство устраивал подобно. Дворовые постройки были вместительные: две лошади, две-три коровы, бычки, которые выращивались на мясо, овечки, свиньи и птица – все содержалось в образцовом порядке. Конечно, молодым супругам вдвоем трудно было управляться с колоссальным объемом работ, приходилось нанимать сезонных работников. Еще в начале замужества, как только Екатерина переехала в собственный дом, все иконы убрала в чулан, а на божнице появилось несколько книг и газеты, которые выписывал муж. Окончательно с иконой Катя не расставалась. Она ставила ее на божницу в дни визитов отца. Завидев бричку, на которой подъезжали гости, она бежала в чулан, заносила икону и водружала на законное место. Родители, остановившись у порога, крестились на божий лик и кланялись. Позже, когда молодые стали активистами, дочь уведомила отца, что иконы в доме больше не будет. Родители, конечно, огорчились, но ругать дочь не стали. Когда приезжали, крестились в пустой угол. Так они и верили каждый своему идеалу: старики – Господу Богу и Богородице, а молодые – социальной справедливости. Вековые уклады крестьянской жизни стремительно менялись благодаря социальным переменам.

Пережив войну, революцию и гражданские распри, продразверстку и продналоги, пройдя другие потрясения, крестьянство оказалось перед очередным выбором. В противовес другим Василий с Екатериной деревню не покинули, а решили вступить в колхоз. Хотя решение это далось нелегко. На дворе трудом и потом нажитая скотина, кони – загляденье, дойные коровы – сытые, ухоженные. Кто за ними будет ухаживать в колхозе? Но ярых противников колхозного дела отправляли на «высел». Уже сколько зажиточных крестьян раскулачили и вывезли, а куда? Никто не знал. Двор Букиных богатым не считался, выселки не грозили, да ведь земля все равно станет общественной, а куда им деваться без нее, когда в семье «сам восьмой», и записались они в колхоз.

В общее хозяйство они свели целый табун: две лошади, три коровы да десяток овец. За это правление выделило семье Букиных добротный дом с дворовыми постройками и огромным огородом. Во дворе – вместительный каменный амбар, крытая конюшня, сараи и сеновалы, под навесом – колодец. Трудно сказать, какую степень опасности для колхозного движения представлял бывший владелец усадьбы. Судя по всему, был он хорошим хозяином, с крепкой крестьянской хваткой. Вступи в колхоз, наверное, польза была бы обоюдная, но он встал в позу непримиримого противника и поплатился своим хозяйством, а может, и жизнью. В кулаков и врагов в то лихое время зачисляли легко, поэтому таких свободных домов было предостаточно. Но и Букины в колхозе продержались недолго. В 1933 году переехали в Челябинск, на строительство металлургического комбината, и поселились в землянке в «колхозном» поселке, образованном такими же выходцами из села.

А Николай Иванович прожил в Кузнецком до своей кончины. За долгую жизнь в 93 года он видел и испытал многое, но никогда не роптал и за все благодарил бога.

Любовь СЛЕДНЕВА.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Расскажите о нас!