Сын, брошенный матерью в 9 месяцев, не смог простить ее - Аргаяш-Медиа
газета
«Восход»
телепрограмма
«Аргаяш-ТВ»

Новости Аргаяша | Редакция «Аргаяш-Медиа»

«Восход» - Общественно-политическая газета Аргаяшского района
«Аргаяш-ТВ» - Информационная телепрограмма Аргаяшского района

Свою родную мать я не помнил. Когда просил отца рассказать о ней, он говорил: «Милое лицо, волосы русые, сама высокая, стройная, одно слово – красота!»


А ведь именно мама, Евгения Александровна Архипова, сломала ему жизнь. Отец, Дмитрий Иванович Ершов, на фронте служил полковым разведчиком, пять раз был ранен и дважды контужен. После победы вернулся к родителям, женился. Вскоре начал строить дом. От тяжелой работы открылись фронтовые раны, он слег. Бабушка Христина советовала своей беременной дочери, моей маме, уйти от мужа: «Ты молодая, красивая, найдешь себе еще. А останешься с ним, будешь при нем вечной сиделкой».
 

Я родился в голодном 1948 году. Чтобы оказать помощь бедствующим семьям с детьми, поселковый совет организовал комиссию, которая выявляла особо нуждающихся. Когда вошли в дом, где я жил с матерью, увидели худющего чумазого ребенка, стоявшего в перевернутой табуретке. Какой вердикт вынесла комиссия моей матери и бабушке, не знаю. Но две женщины решили эту ситуацию по-своему: Христина принесла меня, 9-месячного малыша, к деду Ивану Ершову. Время было обеденное, вся семья сидела за столом. Иван Сергеевич сказал: «Здравствуй, сватья! Садись с нами обедать!» В ответ услышал: «Возьмите Шурку». Все посмотрели на деда. Через минуту он ответил: «Есть место восьмерым, найдется и девятому». После этих слов другая моя бабушка подошла и забрала меня у Христины.
 

Отец поправился, но мать назад уже не вернулась. Тогда он настоял составить акт о передаче ребенка ему на воспитание без претензий в будущем с ее стороны к сыну. Отец еще не раз пытался создать семью, но все неудачно. Меня растила бабушка Анисья Егоровна. Мы жили на станции Бижеляк, потом в Аргаяше. Отец работал на железной дороге, владел другими ремеслами. Когда он сапожничал, я крутился возле него. Иногда он обращался ко мне с особенной просьбой: «Ну-ка, засмейся, Саша!» Тогда я думал, что ему нравится моя улыбка.
 

Когда я вырос и уже учился в ЧВВАКУШе, был на практике в Кустанае. И вдруг телеграмма: переговоры с городом Рудным. В трубке девичий голос сказал: «Здравствуй! Не удивляйся, я твоя сестра Нина. Давай встретимся, приезжай в Рудный». Мы договорились о встрече. Получил увольнение, ехал в автобусе и думал: как мы узнаем друг друга? Оказалось, зря волновался: на станции я был единственный в военной форме. Стояло теплое лето, мы долго бродили по парку и много говорили. Нина оказалась моей сестрой по матери. Она старалась не оправдать поступок матери, а смягчить его. Хотела передать мне в подарок часы, но я не взял.
 

Нина сказала, что меня ждут, уже накрыт стол. Я счел, что нам с матерью надо встретиться, надеялся услышать, что побудило ее уйти от мужа и бросить сына. Был уверен, что она сожалеет о случившемся. Когда вслед за сестрой вошел в квартиру, увидел в глубине прихожей стройную красивую женщину. Она показалась несколько растерянной. Вероятно, думала: обнять сына или нет? Слегка махнула рукой, оставаясь на месте. В моей голове вертелось: «Что нас роднит? Только кровь? Необходимо душевное родство, чтобы понять, хочешь ли ты видеть этого человека, дорог ли он тебе». Мы же встретились, скорее всего, как два любопытных человека.
 

Поздоровались как посторонние. Часа три сидели вчетвером за столом: мы с сестрой и мать с мужем, который не проронил ни слова. Обед и беседы шли спокойно, вежливо. Мать так и не назвала меня сыном и даже по имени. О ее прошлом я не спрашивал, думал: если захочет, сама расскажет. Но она ничего не сказала. Расставались мы навсегда, даже не подали руки на прощание. Всю обратную дорогу думал: зачем меня пригласили? Чтобы сказать: мол, ничего страшного не произошло, ты жив и здоров? По сути, мы чужие, нас ничего не связывает и уже не свяжет никогда. Я никого не могу обвинять и осуждать. У нас у каждого единственная жизнь, каждый ее проживает так, как считает нужным.

В нашей родне был другой пример – пример материнской самоотверженности. Мой двоюродный брат Вася Бабушкин тоже в 9 месяцев остался без мамы, она скоропостижно умерла. Его отец Николай женился вторично. Во время войны Николай Бабушкин работал на железной дороге бригадиром путевой бригады на разъезде 89 км. У него была бронь. В 1943-м его арестовали. Говорили: лишнее болтнул. Увезли Николая Бабушкина на платформе товарного поезда, больше семья его не видела. Мачеха Анна Васильевна Васю не бросила, замуж не выходила, всю свою любовь отдала пасынку, он всегда называл ее матушкой.
 

Две женщины пришли в наш род в качестве жен и матерей. Моя мать в страхе перед будущими трудностями уходит от мужа и бросает маленького сына, а Анна Васильевна проявила стойкость духа, вырастила чужого ребенка, хотя жилось ей очень трудно. Избушка, в которой она доживала с сыном, была настолько маленькой, что, когда она умерла, гроб пришлось выносить через окно. Для меня стало ясно: трудности обнажают нравственную сущность человека.
 

Через два года после окончания училища я собрался жениться. Когда готовился к свадьбе, спросил отца: «Ты прошел солидный жизненный путь. Неужели за все время не было женщины, которая оставила бы след в твоем сердце, которую ты бы полюбил?» Отец ответил: «Отчего ж не было? Был и есть такой человек – это твоя мать». Тогда я понял, почему он часто говорил мне: «Ну-ка, Саша, засмейся!» В тот момент у меня ярче проявлялись материнские черты, именно они были дороги его сердцу. Он ее любил.
 

Александр ЕРШОВ, выпускник АСОШ №1 (1966 г.).

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Расскажите о нас!